Теория бесконечности
и время

материалы дискуссии

Опубликовано в "Философия науки и техники" 2016 г. Том 21. Номер 2

В публикации отражены материалы дискуссии, состоявшейся в формате «круглого стола» в рамках конференции «Квантовая механика и философский дискурс», которая прошла в Институте философии РАН 14–15 апреля 2016 г. В публикуемых материалах приводится обсуждение того, как результаты квантовых экспериментов могут изменить метафизические представления о реальности. Экспериментальная проверка не- равенств Белла, Леггета, Леггета-Гарга, а также эксперименты с отложенным выбором и квантовым «ластиком» подтверждают, что для квантовых объектов требуется существенный пересмотр представлений классического реализма. Обсуждаются различные подходы к трактовке наблюдаемых явлений. В рамках подхода модальной метафизики показано, как возможно разрешение ряда традиционных парадоксов квантовой теории, в частности, впервые удается показать, с чем связана «тайна квантовой механики», сформулированная Фейнманом.

Статья М.Бурик «Почему и как диалектика?» написана исходя из «диаматовской формулы» «диалектика – это развитие, развитие – это диалектика». Надо выяснить, а есть ли в этой «формуле» материализм и диалектика? Чтобы разобраться в этом вопросе следует понять «генезис» этой «формулы», откуда у неё «растут ноги». При внимательном рассмотрении вопроса оказывается, что «исток» этой «формулы» находится в идеализме Гегеля. Как получился такой парадокс? Во многом благодаря К.Марксу (а также Энгельсу, Плеханову, Ленину). Маркс, изучив труды Гегеля, сделал вывод, что у Гегеля не совсем подходящая диалектика. Гегель – идеалист, в этом его недостаток, поэтому нужна материалистическая диалектика. Этот вывод Маркса был, безусловно, шагом вперёд, большим достижением. Но попытка Маркса сделать следующий шаг, создать основы материалистической диалектики, не удалась. Из этой неудачной попытки и возник в дальнейшем «диалектический материализм» или «материалистическая диалектика». С Марксом случился тот же казус, что и с Колумбом. Христофор Колумб, руководствуясь гипотезой о шарообразности Земли, пришёл к выводу, что попасть из Европы в Азию можно и западным путём, а не только восточным. Вывод был, в общем, правильный, но приплыл Колумб к новой земле. Поскольку ему нужна была Индия (Азия), он решил, что вот это и есть желанный берег. Когда на вопрос «кто открыл Америку» отвечают, что это сделал Колумб, то такой ответ, конечно, неверен. Колумб «проторил дорогу» к открытию новой части света, а открыли её другие, поплывшие вослед Колумбу. Здесь напрашивается такая аналогия: Колумб – это Предтеча, Иоанн Креститель, но ещё не Христос. Таким же «Иоанном Крестителем», по сути дела, является и Маркс в диалектике. Но в отличие от ситуации с Америкой, когда быстро поняли, что это не Азия, в диалектике «материалисты» уже сотню лет настойчиво заверяют в правоте утверждения «диалектика – это развитие». Это, мол, и есть «Индия», это «материалистическая истина», а «материалисты», стало быть, самые диалектические, настоящие «христиане».

Итак, Гегель был идеалистом. Не следует это рассматривать как его «уничижение» и «разоблачение». Идеализм Гегеля вытекал из дуализма Канта, из различения Кантом природной причинности и свободной причинности (необходимости и свободы). Этот кантовский дуализм тоже не какая-то выдумка, а вывод из реальности. Например, куропатка весьма наглядно демонстрирует «дуализм» своим поведением. Увидев лису, она может затаиться или улететь, чтобы не стать обедом лисы, а может, наоборот, привлекать внимание лисы. Такое случается, когда у куропатки есть поблизости гнездо или выводок цыплят и нужно, чтобы лиса их не обнаружила. Куропатка притворяется раненой, и, рискуя быть пойманной лисой, пытается увести лису подальше от гнезда. Или другой пример. Когда Пушкин вызвал Дантеса на дуэль, он хотел его застрелить не для того, чтобы «переделить активы» ( в наше время весьма часто убивают из такой «природной причинности»), а чтобы защитить свою честь и честь своей жены (такая вот идея у него была). Увы, бесчестный прохвост убил идеалиста.

Гегель «преодолел» дуализм Канта тем, что за основу взял «свободную причинность», идею. На этой основе и возникают как достижения, так и промахи, недоразумения Гегеля. Система категорий, разработанная Гегелем, является его достижением (и важнейшей частью диалектики), но в ней заключён и один из главных недостатков, заблуждений («гегельянство»). Гегель непременно хотел, чтобы у него была не просто субстанция, а субстанция-субъект, чтобы идея была «активной», «деятельной», чтобы она «развивалась». Это желание было правильным, тут он «угадал» (как о нём Ленин говорил). Но превращение идеи в идею-субъект – это уже натяжка, измышление. Убрав реальный субъект (взяв за основу идею), Гегель конструирует искусственный, «впадает в гегельянство». Система категорий оказывается у него «без царя в голове», без субъекта, в отрыве от субъекта. Был бы реальный субъект (человек) и деятельность субъекта (труд), тогда категории стали бы адекватными «реалиями», всеобщими формами трудовой, а также мыслительной деятельности человека. А поскольку у Гегеля субъект выдуманный, то в самом начале системы категорий появляется такая конструкция: «чистое бытие»-«ничто»- «становление». Это «становление» Гегелю нужно, чтобы показать, что категории представляют собой «систему», что эта «системность» вытекает из «активности» идеи-субъекта. Здесь он опять «угадал». Только при реальном субъекте и его активности в этом самом «становлении» нет необходимости, и нет такой категории на самом деле. «Становление» в системе категорий Гегеля – это подмена, «суррогат», «тень» настоящего субъекта. Как происходит в действительности? Допустим, человеку нужно добыть железную руду. Человек выходит в «чистое поле», перед ним весь мир, самые разнообразные минералы. Человек оказывается, изначально, в ситуации «всё есть, всё бытийствует» (в Греции всё есть), но «всё» - это равнозначно «ничто» (всё-это ничто), «всё» - это неопределённость. Человеку нужно не «всё», а железная руда. Гегель «всё есть» обозначает категорией «чистое бытие», и у него получается связка «чистое бытие» - «ничто». В реальности человек начинает поиск среди «всего» определённого минерала, переходит к ситуации «определённого бытия». И здесь искусственная, выдуманная категория «становление», которая появляется из «противоречия» «чистое бытие»-«ничто», не нужна, но она нужна Гегелю как подмена деятельности реального субъекта. Это «становление», этот «плод» идеалистической основы Гегеля и есть та «исходная категория», из которой «вытекает» основа «диамата» «диалектика - это развитие». Ход мысли такой: у Гегеля есть диалектика, система категорий, среди категорий есть «становление»; «становление» - это развитие, значит «развитие – это диалектика, диалектика – это развитие», в основе всего «развитие» и т.д. и т.п. Правда, Гегель ещё и про диалектический метод говорил, про триаду «тезис-антитезис-синтез». Надо и его приспособить к делу. Вот же у Гегеля «чистое бытие» - тезис, «ничто»- антитезис, а «становление» - синтез. Ну и в «диамате» пусть «развитие» через «противоречие» происходит, нашли «применение» методу.

Вернёмся к Марксу. Чем у него в действительности заканчивается рассмотрение, анализ диалектических поисков Гегеля? В «Нищете философии» Маркс пишет: «Если бы мы обладали неустрашимостью г-на Прудона по части гегельянства, то мы сказали бы, что разум различает себя в себе самом от самого себя. Что это значит? Так как безличный разум не имеет вне себя ни почвы, на которую он мог бы поставить себя, ни объекта, которому он мог бы себя противопоставить, ни субъекта, с которым он мог бы сочетаться, то он поневоле должен кувыркаться, ставя самого себя, противополагая себя самому себе и сочетаясь с самим собой: положение, противоположение, сочетание. Говоря по –гречески, мы имеем: тезис, антитезис, синтез. Что касается читателей, незнакомых с гегельянским языком, то мы им сообщим сакраментальную формулу: утверждение, отрицание, отрицание отрицания. Вот что значит орудовать словами. Это, конечно, не кабалистика, не в обиду будь сказано г-ну Прудону, но это язык этого столь чистого разума, отделённого от индивида. Вместо обыкновенного индивида с его обыкновенной манерой говорить и мыслить, мы здесь имеем не что иное, как эту манеру в чистом виде, без самого индивида». Можно сказать, что Маркс просто придирается к Гегелю, но здесь важно, что Маркс указывает на исчезновение реального субъекта у Гегеля, что остаётся «манера в чистом виде», и получается «бессубъектная диалектика». Ещё стоит обратить внимание, что Маркс опровергает здесь же «диалектический закон» отрицания отрицания. Маркс ясно показывает, что «отрицание отрицания» - это просто-напросто синоним «синтеза» в диалектической триаде. «Как посредством абстракции мы превращаем всякую вещь в логическую категорию, точно так же стоит нам только отвлечься от всяких отличительных признаков различных видов движения, чтобы прийти к движению в абстрактном виде, к чисто формальному движению, к чисто логической формуле движения. И если в логических категориях мы видим субстанцию всех вещей, то нам не трудно вообразить, что в логической формуле движения мы нашли абсолютный метод, который не только объясняет каждую вещь, но и включает в себя движение каждой вещи». Из этого рассуждения видно, что Маркс под диалектикой понимает логические категории и «абсолютный метод», и это правильно. Но видно и другое: он не понимает сути диалектического метода и его природы. Эта слабость Маркса и воспроизводится в «диалектическом материализме». «Итак, что же такое этот абсолютный метод? Абстракция движения. Что такое абстракция движения? Движение в абстрактном виде. Что такое движение в абстрактном виде? Чисто логическая формула движения или движение чистого разума. В чём состоит движение чистого разума? В том, что он полагает себя, противополагает себя самому себе и сочетается с самим собой, в том, что он формулирует себя как тезис, антитезис и синтез, или ещё в том, что он себя утверждает, себя отрицает и отрицает своё отрицание. Каким образом разум делает так, что он себя утверждает или полагает в виде той или иной определённой категории? Это дело самого разума и его апологетов. Но раз он достиг того, что положил себя как тезис, то этот тезис, эта мысль, противополагаясь сама себе, раздваивается на две мысли, противоречащие одна другой,- на положительно и отрицательное, на «да» и «нет». Борьба этих двух заключенных в антитезисе антагонистических элементов образует диалектическое движение. «Да» превращается в «нет», «нет» превращается в «да», «да» становится одновременно и «да» и «нет», «нет» становится одновременно и «нет» и «да»». Эту цитату Маркса разберём чуть позже. Из всего процитированного выясняется такая картина: Маркс видел недостаток диалектики Гегеля, что из неё «выпал» реальный субъект, сама же диалектика включает в себя систему категорий и абсолютный метод. Вывод Маркса заключается в том, что нужно от гегелевской диалектики перейти к материалистической диалектике. Собственно на этом выводе положительная работа Маркса остановилась, поскольку попытка наметить контуры материалистической диалектики оказалась неудачной и закончилась «диаматом». Чтобы создать материалистическую диалектику ( и, тем самым, поставить на место «диалектических догадок» Гегеля действительную диалектику), нужно вернуть реального субъекта диалектики. Маркс этого не сделал, хотя основа для этого у него есть. Ведь он совершил важнейшее открытие – в основе истории труд человека, трудящийся человек. Поэтому и субъектом диалектики тоже является человек, применяющий орудия труда. В трудовой, орудийной деятельности человека и скрыта диалектика, в трудовой деятельности «источник» логических категорий и диалектического метода. То, что в реальной деятельности является всеобщими формами труда, трудовой деятельности, то в мыслительной деятельности является логическими категориями, всеобщими формами мышления человека. В последней из приведенных цитат Маркса просматривается намёк (догадка) на суть диалектического метода (второй важнейшей части диалектики). Суть диалектического метода в обнаружении диалектических противоречий и их разрешения. Это в неявном виде выражает диалектическая триада тезис – антитезис – синтез ( утверждение – отрицание – отрицание отрицания). Тезис и антитезис – это взаимоисключающие противоположности, образующие противоречие, а синтез – это разрешение противоречия. Маркс продвинулся немного вперёд в понимании сути дела, введя обозначения «да», «нет». «Да» (тезис) – одна противоположность, «нет» (антитезис)- другая противоположность, они образуют противоречие. А разрешение противоречия имеет вид « и «да» и «нет» одновременно» (синтез) - это важнейшая формула для понимания сути дела. И да и нет одновременно - именно так (и-и) логически ( в общем виде) разрешается диалектическое противоречие ( Уатт, совершенствуя паровую машину столкнулся с противоречием «цилиндр нужно охлаждать – цилиндр нельзя охлаждать», разрешение этого противоречия в общем виде « и охлаждать и не охлаждать одновременно», а нахождение конкретного вида разрешения противоречия ( сделать конденсатор) и составляет суть изобретения). Но именно такой вид ( и да и нет одновременно) имеет и формальнологическое противоречие, которое устраняется по формуле или-или ( или да или нет – закон исключенного третьего). Из-за такого совпадения формулы разрешения диалектического противоречия с формулой формальнологического противоречия идут тысячелетние дебаты и противостояние диалектиков с логиками, поскольку ни те, ни другие не знают, что в диалектике «и-и» - это не противоречие, а разрешение противоречия. «Диамат», конечно, никакого конструктива в этот спор не мог внести, поскольку не понимал сути диалектического метода. А «зримо и грубо» диалектические противоречия и их разрешение просматриваются, прежде всего, в процессе орудийной деятельности, применения орудий труда при производстве вещей. Об этом мне уже доводилось писать в других статьях, показывать диалектику на примерах. Впрочем, и сам человек, человеческое «Я» - это пример разрешения диалектического противоречия между двумя природами (биологический организм – социальный организм). Отказ от незамысловатой идеалистической формулы «диалектика – это развитие» является предварительным условием для понимания диалектики, для овладения диалектикой. Без диалектики невозможно разумное мышления, без разумного мышления невозможно избежать социальной катастрофы.

Августин Аврелий

Что же такое время? Кто смог бы объяснить это просто и кратко? Кто смог бы постичь мысленно, чтобы ясно об этом рассказать? О чем, однако, упоминаем мы в разговоре, как о совсем привычном и знакомом, как не о времени? И когда мы говорим о нем, мы, конечно, понимаем, что это такое, и когда о нем говорит кто-то другой, мы тоже понимаем его слова. Что же такое время? Если никто меня об этом не спрашивает, я знаю, что такое время; если бы я захотел объяснить спрашивающему – нет, не знаю. Настаиваю, однако, на том, что твердо знаю: если бы ничего не происходило, не было бы прошлого времени; если бы ничто не происходило, не было бы будущего времени… И если бы настоящее всегда оставалось настоящим и не уходило в прошлое, то это было бы уже не время, а вечность; настоящее оказывается временем только потому, что оно уходит в прошлое. Как же мы говорим, что оно есть, если причина его возникновения в том, что его не будет! Разве мы ошибемся, сказав, что время существует только потому, что оно стремится исчезнуть?

(Августин А. Исповедь. Абеляр П. История моих бедствий. М. Республика. 1992. С. 167).

Длительное время делает длительным множество преходящих мгновений, которые не могут не сменять одно другое; в вечности ничто не преходит, но пребывает как настоящее во всей полноте; время как настоящее в полноте своей пребывать не может.

(Августин А. Исповедь. М. 1992. С. 324).

Если же раньше неба и земли вовсе не было времени, зачем спрашивать, что Ты делал тогда. Когда не было времени, не было и “тогда”... Всякое время создал Ты, и до всякого времени был Ты, и не было времени, когда времени вовсе не было.

(Августин А. Исповедь. М. 1992. С. 326).

Аксенов Г.

Живые организмы есть генераторы времени. Этот вывод, на который наводило развитие описательного естествознания, распознается в начале двадцатого века только в интуициях и догадках отдельных ученых, но обсуждается, как мы видели, среди философов.

(Аксенов Г.П. Причина времени. М.: Эдиториал УРСС, 2001. С.130).

Бергсон только поставил человека в ряд всех живых существ, указав, что жизненный порыв в нем продвинулся дальше всех, но Вернадский показал конкретный механизм жизненных явлений, их роль в общем строе природы и в придании ей конкретной длительности. Только выяснив истинные размеры и мощность биосферы, Вернадский получил твердые основания для такого объединения. Положение "время – это жизнь" Бергсон основал на данных психологии. Вслед за ним его развивали многие философы начала века. Но одно дело сказать, другое – показать. Философское решение было необходимо, но не достаточно. Достаточным, то есть доказательным, оно стало только с осознанием вечности геологической роли биосферы.

(Аксенов Г.П. Причина времени. М.: Эдиториал УРСС, 2001. С.160).